Н.Бойко

20.02.25

По рассказу П. Коэльо

Одержимость

В предгорье живописном люди поселились вдали от города,

Инфраструктуры. Кореньями и ягодой питались, растили хлеб,

Водили скот и птицу. И лишь Старейшина не регулярно, иногда,

Вояжи совершал в цивилизацию,  внимал народ ему потом взахлеб.

Один из пацанов, взрослея, свой сон ребятам рассказал. Увидел он

Воды бескрайней поле, вороны белые летали и падали в неё, и из неё

Опять взмывали ввысь. — Что это —  он спросил Старейшину, — за сон?

-Я сам не видел, но люди говорят, что это море и птицы те — не вороньё.

— Забудь; возможно, это сказки, не знаю я людей, что видели такое море.

Растёт пацан, ему уже двенадцать, и вновь увидел тот же сон. Бушует

Море, ветер свищет, вода стеной на берег прёт: народ там тонет, какое горе!

— Забудь,- ему старик вновь повторяет. Нет, это явь, и сердце юноши тоскует.

В семнадцать вновь во сне  увидев море, решил он твердо: «В путь, пора!»,

Старушка — мать благословила; «Иди, но береги себя и сохрани мечту свою».

Сельчане дружно хохотали, дразнили, обзывали, крутили пальцем у виска.

На третий день пред ним простерлось три дороги, и он доверился чутью.

Прямая вдоль горы простерлась, направо — в лес вела, а та, что влево,

Тракт напоминала, следы телег на ней, останки злаков жизни важных.

Пошел налево путь недолгий; красивое село пред ним. Встал на колени,

Осенил крестом себя, глядя на церковь,  и к людям зашагал бесстрашно.

Сельчане приняли его любезно, а на вопрос его о море так сказали:

«Зачем тебе бродить по свету, останься, милый, жить у нас. Ты видишь,

Мы богаты; и девушки у нас красивы, и уговаривать тебя бы мы не стали,

Коль, хоть на йоту правдой был бы сон». Остался он, чему тут возразишь!

Прошло три года жизни сытой, и прошлый сон пришёл опять. Приснилось

Море голубое,  челны на нём как по реке. И вновь те птицы белые летали.

Собрался юноша, всем поклонился в пояс он и на развилку возвратился.

Какую же дорогу выбрать? Что будет впереди? А в небе молнии сверкали.

Широкую дорогу  (прямо) выбрал он и вскоре в город шумный окунулся.

Здесь он себя нашел, богатым стал, и повседневная работа сны его прогнала.

В четвертый год вернулся тот же сон,  вновь  жизни ритм его споткнулся.

Вернулся на развилку в третий раз, направо по дороге в лес подался.

Дорога превратилась уж в тропинку, древа могучие вокруг шумят.

Вдруг экотон, за ним — опушка, избушка, женщина уже не молодая

Белье на солнце сушит. Ребятишки трое бегают и весело галдят.

Увидев путника, все замерли, а женщина зарделась, красивая такая!

В жилище пригласила, с водою крынку, полотенце предложила:

-Егорушка, полей воды ты, дяде, вечерять будем, всем руки мыть!

А вечером, спать, уложив детей, судьбу свою ему проговорила.

Вдова она, хороший муж был, сгинул на войне, и как теперь ей быть?

Так молодой мужчина обрёл семью большую и жил себе без горя.

Жену любил, детей своих лелеял, трудился он не покладая рук.

Забылся сон, он счастлив был и больше не мечтал увидеть море,

Но в девяносто лет настолько  явно вновь оно ему приснилось вдруг.

Взял в руку посох, горсть сухарей в котомку положил с водою,

Вернулся  на развилку, нашёл тропинку ту, что в гору круто  шла.

И рвется сердце из груди, не держат ноги, ползёт старик тропой крутою.

Ещё немного, вон уже вершина, но силы оставляют, носом кровь пошла.

Добрался он, пред ним морская гладь и чайки, а там, вдали, и отчий дом —

Родная деревушка и то богатое село, и город шумный, и в лесу избушка,

Но прежде, чем остановилось  его измученное  сердце, увидел он,

Что все дороги вели к морю, но до конца, ни по одной он так и не прошел.